А, Б, В, Г, Д...
Геннадий Бортников. ...И вот я мысленно возвращаюсь в далёкие шестидесятые годы. Я студент Школы-студии Художественного Театра. Подходит к концу второй год обучения. Меня приглашают на "Мосфильм" сниматься у Калатозова и Урусевского в главной роли. Порядки в студии МХАТ суровые: или не снимайся, или уходи. Вот тогда и появляется на горизонте автор сценария Виктор Розов. Розов хорошо знаком с ректором В.З. Радомысленским, и его направляют парламентёром. Ректор непреклонен, но авторитет Розова и прославленных Урусевского и Калатозова (грандиозный успех фильма "Летят журавли") смягчают непреклонность - разрешение снимать Бортникова получено с пометкой: "В свободное от занятий время!"
Начался подготовительный период к съёмкам. Я был допущен к "святая святых" кинематографа. Со мною проводили пробы всего актёрского ансамбля. Меня возили на выбор натуры, обсуждая ключевые сцены сценария. Оператор Урусевский наблюдал за мною, изучая мою пластику, фиксировал что-то в блокнот, видимо, для будущей раскадровки, и даже в несколько свободных дней написал маслом мой портрет в память о нашем сотрудничестве. Всё шло отлично, но спустя несколько недель сценарий Розова "АБВГД", по выражению самого драматурга, "прихлопнули" по идеологическим соображениям.
Что делать? Калатозов и Урусевский срочно засобирались на Кубу снимать фильм по одобренному свыше сценарию Е. Евтушенко об Острове Свободы. А несостоявшийся герой запрещённого фильма вернулся в объятия родной студии, чтобы грызть гранит системы Станиславского.
В силу своего юного возраста и легкомыслия я не подозревал, что "судьба может распоряжаться человеком". На курсе появились новые наставнки, известные МХАТовцы: Кедров, Морес, Комиссаров, Пилявская. К ним на занятия иногда заглядывал уважаемый театровед Павел Марков. Мог ли предположить я тогда, что эти уважаемые люди с молодых лет были связаны с теми, с кем судьба распорядится связать и мою творческую жизнь. В их разговорах рядом с именами Станиславского, Немировича-Данченко, Вахтангова и Мейерхольда звучали имена Ирины Сергеевны Вульф и Юрия Александровича Завадского.
...
И тут мне вспоминается фрагмент рассказа В.С. Розова по Центральному телевидению: "Режиссёр Калатозов привёл ко мне паренька - героя будущего фильма... - вспоминал Виктор Сергеевич. - "Вот мы с Урусевским хотим Бортникова на главную роль". Познакомились. Гена ещё был студентом Школы-студии МХАТ. Только закончил второй курс и очень понравился режиссёру и оператору. Уже закончились кинопробы, были подобраны все остальные исполнители ролей, а на "Мосфильме" всё тянули. Сценарий, по существу, был под запретом. Тогда этот сценарий "А, Б, В, Г, Д..." был напечатан в журнале "Юность". Скандал. И на "Мосфильме" сценарий совсем "прихлопнули". Прошло время, я как человек "очень хитрый" переделал сценарий в пьесу "В дороге". Меня выгнали в дверь, а я влетел в окошко. И влетел шикарно! Эту ведьму - нашу цензуру - не поймёшь! В Москве эту пьесу взялся ставить театр Моссовета. В Моссовете мне говорят: "Берём! Будем ставить. У нас есть хороший исполнитель". И приводят... кого же? Бортникова! Судьба! Бортников второй раз предстал передо мной в качестве артиста на главную роль в моей пьесе-сценарии. И вот театр обратил своё внимание в сторону этого моего гибрида. Ставила пьесу Ирина Сергеевна Анисимова-Вульф. Роскошная, удивительная женщина! Художник она была и тонкий, и точный. Рисунок спектакля Ирина Сергеевна делала прозрачным, светящимся...
...Сценарий "А, Б, В, Г, Д...", превратившись в пьесу "В дороге", воскрес.
Теперь я могу сказать, дорогой Виктор Сергеевич, я поверил в судьбу. Она сплетала воедино меня и моих студийных учителей, судьбы которых пересекались в творческой молодости и зрелости с Ириной Сергеевной и с Ю.А. Завадским. Казалось бы случайные, эти встречи тянули незримые нити и вплетались в драгоценное кружево жизни, творческой судьбы.
(В кн.: "Ирина Вульф и её знаменитые современники. Книга воспоминаний". Москва, 2008)